17 августа 1661 года Николя Фуке, министр финансов Франции и один из самых богатых людей во всей Европе, совершил роковую ошибку: он закатил праздник. В своём только что достроенном замке Во-ле-Виконт к югу от Парижа он устроил торжество настолько ослепительное, что молодой король Людовик XIV — которому было всего двадцать три года — замер в изумлении. И в этот самый момент судьба Фуке была решена навсегда.
В тот вечер всё было сверх всякой меры. Ужин подавали на посуде из чистого золота — а ведь у самого короля, правителя всей Франции, была лишь серебряная. Великий драматург Мольер лично вышел на сцену и сыграл пьесу, написанную специально для этого вечера. Итальянский мастер Торелли устроил фейерверк, от которого захватывало дух. Сады, созданные Андре Ле Нотром, казалось, простирались до самого горизонта. Шесть тысяч гостей бродили по залам, увешанным картинами, которые прославляли семью Фуке так, будто те были королевской крови.
Людовику XIV было двадцать три, но наивным он не был. Он наблюдал за каждой деталью с ледяной, молчаливой яростью. В его сознании существовало одно непреложное правило: ни один подданный, каким бы богатым и могущественным он ни был, не должен сиять ярче короля. Его мать, Анна Австрийская, почувствовала угрозу и буквально схватила сына за руку — он был в шаге от того, чтобы арестовать Фуке прямо на месте. «Не пристало хватать хозяина в его собственном доме», шепнула она. Король стиснул зубы и промолчал. Он прекрасно умел ждать.
Говорят, Бог троицу любит. Для Фуке третья неделя после праздника стала не благословением, а приговором. Людовик отправил д'Артаньяна — да, настоящего д'Артаньяна, не литературного персонажа, а реального капитана королевских мушкетёров — арестовать бывшего министра. Суд признал Фуке виновным в казнокрадстве и приговорил к ссылке за пределы Франции. Но король решил, что наказание слишком мягкое. Он лично ужесточил приговор: пожизненное заключение без какой-либо надежды на помилование.
Последние девятнадцать лет своей жизни Фуке провёл в крепости Пиньероль, затерянной высоко в Альпах. Полная изоляция от мира, ни одного визита, ни единого письма. Некоторые историки полагают, что именно он стал знаменитым «Человеком в железной маске» — таинственным узником, чьё лицо было скрыто за железной маской и чьё имя так и осталось загадкой. Одно известно точно: свободу Фуке больше никогда не увидел.
Но вот что сделал король дальше — и это было, пожалуй, ещё изощрённее, чем само заточение. Людовик не стал разрушать то, что создал Фуке. Он не сжёг и не забросил замок. Он поступил куда хитрее и куда безжалостнее: он переманил к себе всю творческую команду врага. Архитектора Ле Во, художника Ле Брена, садовника Ле Нотра и даже самого Мольера. И дал им всем одно-единственное задание: постройте нечто такое, чтобы Во-ле-Виконт рядом с этим выглядел как садовый сарай.
Этим нечто стал Версаль. Величайший дворец в истории человечества родился из трёх вещей: ревности короля, который не мог стерпеть чужого блеска, тщеславия министра, который думал, что деньги защитят его от всего, и праздника, который зашёл слишком далеко. Иногда главная ошибка — не провал. А слишком яркий успех на глазах у того, перед кем блистать было нельзя.